e17d72d5     

Галлай Марк - Жизнь Арцеулова



МАРК ГАЛЛАЙ
ЖИЗНЬ АРЦЕУЛОВА
Аннотация
Повествование «Жизнь Арцеулова» — дань памяти одному из замечательных советских авиаторов.
ДОРОГА ВВЕРХ — ПЕРВЫЕ МЕТРЫ
Счастлив человек, который, оглядываясь на прожитые годы, видит, что ему удалось хотя бы раз оказаться в роли первооткрывателя, сказать своё собственное новое, веское слово в деле, которому он посвятил жизнь. Среди таких счастливцев герой этой повести Константин Константинович Арцеулов, стоявший у истоков нескольких первостепенно важных линий в борьбе человека за овладение воздушным пространством.
Он был первым в укрощении штопора, в лётных испытаниях самолётовистребителей оригинальных советских конструкций, в заложении основ массового планеризма в нашей стране. Был одним из первых в аэрофотосъёмке, в проведении ледовых разведок…
Он был не только выдающимся лётчиком и интересным, самобытным конструктором, но и прекрасным художником — лишнее подтверждение известного изречения: «Если человек талантлив, то это редко проявляется лишь в чемнибудь одном».
Многое, очень многое сделал этот человек в своей жизни.
Но все же главное свершение, о котором неизменно вспоминает каждый авиатор, когда заходит речь об Арцеулове, — это, конечно, штопор. Недаром почти все статьи и очерки, посвящённые Константину Константиновичу, озаглавлены: «Победитель штопора», «Первый штопор», «Как был покорён штопор»…
Штопор!.. Он стал истинным бичом молодой, едва вступившей во второе десятилетие своего существования авиации!
Одну за другой уносило свои жертвы это новое страшное явление (правда, что тогда в авиации было не новое!).
Стоило пилоту чутьчуть ошибиться — потерять какихнибудь несколько километров в час скорости ниже минимально допустимой или на йоту резче, чем нужно, отклонить руль — и самолёт, свалившись на крыло, переходил в падение. При этом падал чаще всего не какнибудь, не беспорядочно, а выполняя одну и ту же смертельную фигуру: устремив нос к земле и вращаясь, будто ввинчиваясь в воздух по вертикали вниз.
Отсюда и название — штопор. Остряки, которых уже тогда хватало в авиации, не преминули отметить, что вряд ли случайны для их родной корпорации такие названия фигур, как, например, «бочка» или теперь вот — штопор. Однако очень скоро подшучивать над штопором бросили, не до того стало…
Выводить самолёт из штопора никто не умел… Так он и падал, вращаясь, до самой земли.
В живых, отделавшись тяжкими травмами, оставались после этого немногие. Онито и рассказали, что в штопоре рули делаются совершенно неэффективными — води ручкой управления и педалями как хочешь, все равно ни малейшего влияния на поведение самолёта это не оказывает.

И привычное живое, упругое противодействие воздушного потока на ручке пропадает — рули свободно хлопают, будто в пустоте. А что ещё есть в распоряжении лётчика для управления самолётом, кроме рулей? Ничего!
Все более укреплялось общее мнение: вывод из штопора невозможен. И попавший в него лётчик может уверенно считать себя покойником.
Штопор — это смерть!
И практика полётов, к несчастью, подтверждала это мрачное убеждение. Едва ли не каждый раз, когда самолёт попадал в штопор, дело кончалось могилой с крестом из двух поставленных под углом друг к другу пропеллеров. Их немало, таких могил, на наших старых кладбищах.
Было сделано интересное наблюдение. Птица, если её сбросить с самолёта или аэростата с завязанными глазами, лететь не может, падает. И не какнибудь, а именно штопором. Это наблюдение подтверждало общность или, по крайней мере, сходство зак



Назад