e17d72d5     

Гайдар Аркадий Петрович - Сережка Чубатов



Аркадий ГАЙДАР
СЕРЕЖКА ЧУБАТОВ
Рассказ
У костра на отдыхе после большого перехода заспорили красноармейцы.
- Помирать никому неохота, - сказал Сережка Чубатов. - Об этом еще в
древности философы открытие сделали. Да и так, сам по себе на опыте знаю.
Но, конечно, тоже - смерть смерти рознь бывает. Ежели, например, подойдешь
ты ко мне и скажешь: "Дай я тебя прикладом по голове дерну", - то, ясное
дело, не согласишься, и даже очень. Потому с какой стати? Неужели она,
голова, у меня для того и создана, чтобы по ней прикладом либо еще каким
посторонним предметом ни за что ни про что стукали?
Другое дело, когда война. Там с этим считаться не приходится. Я,
может быть, в гражданскую от одного вида белого офицера в ярость приходил,
думаю, что и он тоже, - потому, что враги мы и нет между нами никакой
средней линии.
Вот почему на фронте, хотя и не считал я себя окончательным храбрецом
- не скрою, и от пули гнулся, и от снаряда иногда дрожь брала, а все-таки
подавлял я в себе все инстинкты и шел сознательно: когда приказывали
вперед - то вперед, когда назад - то назад.
А заметьте еще одну вещь: трус чаще гибнет, чем рисковый человек.
Трус, он действует в момент опасности глупо, даже в смысле спасения
собственной своей шкуры. Например, кавалерия налет сделала, а он пускается
наутек по ровному полю. И нет того соображения, что от коня все равно не
убежишь, а сзади по бегущему человеку куда как легче шашкой полоснуть.
Припоминается мне такой случай. Оторвались мы вчетвером однажды от
своих, затерялись, запутались и вышли в широкое поле. Стоят на том поле
три дуба на бугорочке, а впереди болотце маленькое - пройти по нему можно,
но хлюпко. Только сели мы под теми тремя дубами, воды напились и стали
совет держать: куда идти, где своих разыскивать, как вдруг видим - скачет
в нашу сторону конный разъезд всадников в двадцать. И не то важно, что
разъезд, (а) то, что явно петлюровский.
"Ну, - думаем мы, - пришло время в бессрочный уходить". Кругом - как
на ладони, укрыться негде, бежать некуда. Говорит мне Васька Сундуков:
"Давайте, ребята, утекать что есть мочи. Может, успеем до лесу добежать".
А куда уж тут добежать, когда до лесу добрых две версты! И ответил я ему с
горечью: "Беги не беги, Вася, а помирать, видно, все равно придется. Тебя
не держу, а сам не побегу". И как есть я коренной пехотинец, то не люблю
шашек, особенно ежели, когда они сзади по черепу. Да к тому же от пули и
смерть легче.
А день был такой цветистый, греча медом пахла, пичужки какие-то, будь
им неладно, душу растравляют. И окончательно было помирать неохота - но
судьба.
Встали мы за тремя дубами в ряд. Гляжу, Васька партбилет из кармана
вынимает с целью. И сказал я ему тогда строго: "Оставь, Василий, билет в
целости! Все равно плену нам никому не будет". И мотнул он тогда головой с
таким выражением, что: "Эх, мама, где наша не пропадала". И, вскинув
винтовку к плечу, грохнул в сторону приближающегося разъезда. Так-то...
Спрашиваете, что дальше было? А было дальше вот что. Пробовали они
нас наскоком взять - нет, не идет дело: по болотцу конь шагом двигается,
вязнет, а всадники под пулю попадают. Рассыпались в цепь, окружили нас,
стали кольцо сжимать. А нам что - сжимай, нам все равно пропадать.
И такая их, видно, досада взяла, неохота им, видно, из-за четырех
человек на рожон лезть, так решили измором взять. Ручной пулемет
притащили, и пошла такая пальба, что подумаешь - между собой два батальона
бой ведут. Ну, через несколько ч



Назад